Собирательство запретили

10 ноября КС признал соответствующим Конституции то, что встречи депутатов с избирателями приравняли к митингам, требующим согласования и которые можно запретить под любым предлогом. Принятие этого закона имело одну цель: сократить возможности для уличного общения оппозиционных депутатов с избирателями.

Инициаторы иска (около 100 депутатов от КПРФ и «Справедливой России») заявили, что закон препятствует исполнению депутатами своих полномочий и создает препятствия для реализации гражданами права проводить собрания. К этому можно было бы добавить простое рассуждение: оспоренный закон требует от членов законодательной власти получать разрешение от чиновников исполнительной власти на встречи с теми, кем они избраны. Что, как представляется, грубо нарушает принцип разделения властей.

Но КС рапортует — отклонений от Конституции нет. Да, отмечает суд, «институт встреч депутата с избирателями (…) относится к статусным характеристикам депутата как народного представителя» и одновременно он «служит важной формой реализации конституционного права граждан участвовать в управлении делами государства». Тем не менее КС утверждает, «Конституция напрямую не закрепляет институт встреч депутатов с избирателями, что позволяет законодателю использовать различные подходы для его урегулирования». И поскольку такие встречи носят, как правило, открытый и массовый характер, законодатель «вправе определить порядок их проведения, в том числе с привлечением законодательства о публичных мероприятиях». Поэтому — «оспариваемое регулирование не выходит за рамки требований Конституции РФ».

Надо сказать, уже не в первый раз «рамки требований Конституции» оказываются удивительно подвижными, раздвигаясь на необходимую ширину, когда надо признать конституционным очередное ограничение прав граждан.

Единственное, что не требует уведомления, — это встречи депутатов с избирателями в помещениях, специально отведенных местах и на внутридворовых территориях: по мнению КС, они проходят в ограниченном пространстве, и риски в вопросах безопасности практически отсутствуют. Такие места, считает суд, «должны быть определены как минимум в каждом поселении, (…) могут использоваться депутатами всех уровней безотносительно к политической принадлежности».

Все бы хорошо, но формулировка «в каждом поселении» оставляет для властей возможность выделить одно-единственное такое место на все «поселение», каковым можно считать и крупный город. И выделить его на окраине, заявив о «территориальной доступности», если туда можно добраться на общественном транспорте.

Что касается дворов, то КС полагает, что «если проведение встречи на внутридворовой территории «перерастает» в митинг, такая встреча должна проводиться уже в соответствии с законодательством о публичных мероприятиях». Тут сразу возникает вопрос: а кто определил, «переросла» встреча в митинг, или не «переросла»? По федеральному закону, митинг — это «массовое присутствие граждан в определенном месте для публичного выражения общественного мнения по поводу актуальных проблем преимущественно общественно-политического характера». Очень часто эти проблемы и обсуждаются на встречах депутатов с избирателями. И получается, что формулировка, предложенная КС, открывает почти неограниченный простор для произвола чиновников и полиции, которые могут очень легко потребовать прекратить встречу, заявив, что по их мнению, она «переросла в митинг».

Теперь — о встречах, которые проводятся как публичные мероприятия.

КС напоминает, что понятие «согласование публичного мероприятия» не предполагает, что орган публичной власти может по своему усмотрению запретить проведение мероприятия. Мол, власти «должны привести веские доводы при отказе в согласовании проведения мероприятия в заявленном месте и предложить организаторам такой вариант, который позволил бы реализовать цели публичного мероприятия».

Плавали — знаем: власти обладают почти безграничной фантазией при изобретении этих «веских доводов», объясняя, что митинг никак нельзя провести в том месте, где просили организаторы, и предлагая заведомо неприемлемые места.

Наконец, КС полагает, что «не исключается возможность проведения незапланированной встречи депутата с избирателями вне помещений, специально отведенных мест или внутридворовых территорий по инициативе самих избирателей». То есть, если что-то случилось (в моей практике таких ситуаций было немало — вырубка сквера, начало незаконной стройки), то можно собраться и «незапланированно». Но к этой ложке меда тут же добавляется бочка дегтя: «такая встреча должна быть прекращена, если возникает угроза безопасности граждан, нормальному функционированию инфраструктурных объектов или иная подобная угроза». Эта формулировка тоже открывает простор для произвола.

Увы, очень трудно представить себе какой-либо продиктованный из Кремля запрет, который КС признал бы неконституционным и отменил.

 




Рассказать друзьям:

Ветви власти против Конституции

«Права и свободы человека являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов и деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления, и обеспечиваются правосудием».

Читать далее Ветви власти против Конституции




Рассказать друзьям:

То ли секс по телефону, то ли бокс по переписке

Публичные слушания по градостроительным вопросам могут заменить обсуждением в Интернете

22 сентября Госдума приняла в первом чтении правительственный законопроект о фактической отмене публичных слушаний по градостроительным вопросам и заменой их «общественным обсуждением» в Интернете. При первом чтении возмущались даже некоторые единороссы, обещая ко второму чтению многое поправить и сохранить публичные слушания. Но не факт, что это случится: если правительство будет настаивать на своем, все может остаться без изменений. И тогда вместо очной дискуссии, ответов на вопросы, выступлений и споров по градостроительным вопросам будет откровенная профанация: то ли секс по телефону, то ли бокс по переписке.

Читать далее То ли секс по телефону, то ли бокс по переписке




Рассказать друзьям:

Без бумажки ты — букашка

Группа думских депутатов во главе с Павлом Крашенинниковым внесла в парламент проект закона «Об осуществлении представительства сторон в судах и о внесении изменений в отдельные законодательные акты».

Сетуя на «низкое качество услуг по представительству в судах», ради «обеспечения реализации прав граждан на получение квалифицированной юридической помощи», авторы проекта предлагают запретить быть представителями всем, кто не имеет высшего юридического образования или ученой степени по юриспруденции.

Налицо — попытка ввести еще одно ограничение права граждан на доступ к правосудию. И боюсь, что не последняя.

Читать далее Без бумажки ты — букашка




Рассказать друзьям:

Крестный ход к бюджету

Смольный не осмеливается перечить РПЦ, задумавшей перекрыть Невский в будний день и организовать доставку страждущих за счет районных администраций.

Секретарь Санкт-Петербургской епархии РПЦ протоиерей Сергий Куксевич 30 августа разослал «отцам благочинным Санкт-Петербургской епархии» циркуляр, посвященный подготовке к предстоящему 12 сентября крестному ходу в честь «дня перенесения мощей святого благоверного великого князя Александра Невского».

Читать далее Крестный ход к бюджету




Рассказать друзьям:

На «нет» и суда нет

Как российское правосудие защищает «разделение властей»

В российской судебной системе появилось ноу-хау. Раньше суды отказывали  гражданам  в жалобах на действия властей. Теперь они отказывают гражданам в праве оспорить решения властей в суде, объявляя это «вмешательством» в работу тех, чьи действия обжалуются. А на вопрос о том, куда же в таком случае жаловаться, честно говорят: «никуда».

Читать далее На «нет» и суда нет




Рассказать друзьям:

Полицейский донос для российского правосудия — новая «царица доказательств»

В судебной практике времен Древнего Рима «царицей доказательств» называли признание подсудимого — после чего обсуждать было уже нечего. Впоследствии эту формулу возродил сталинский прокурор Крыленко — но и сам стал жертвой созданного при его участии репрессивного механизма. В современной российской судебной практике «царицей доказательств» все чаще становится полицейский донос, рассматриваемый отечественной Фемидой как истина, не подвергаемая сомнению.

Читать далее Полицейский донос для российского правосудия — новая «царица доказательств»




Рассказать друзьям:

Выйти из круга

Два опасения присутствуют в общественном сознании в преддверии президентских выборов 2018 года.

Первое (у сторонников действующего президента): все в стране держится на Владимире Путине, только он может решать стоящие перед страной проблемы. Его некем заменить, если он уйдет — все рухнет, настанет полная катастрофа.

Второе (у противников действующего президента): тот, кто придет вместо Путина, в условиях почти уничтоженных политических институтов и «сдержек и противовесов», может очень быстро превратиться в «нового Путина».

Эти опасения вызваны одним и тем же фактором — гипертрофированными президентскими полномочиями, делающими огромную страну заложником желаний, настроения и здоровья человека, занимающего пост главы государства.

Заметим, самодержавная (точнее, самовластная) политическая система, сконструированная сторонниками Бориса Ельцина в 1993 году для того, чтобы «развязать ему руки» и дать возможность править, не считаясь с непослушным парламентом, за последние годы еще усилилась.

Президент, который и до того издавал указы, де-факто имеющие силу закона, единолично назначал и увольнял правительство, мог под угрозой роспуска навязать Госдуме назначение «своего» премьера, представлял кандидатуры главы Центробанка, Генпрокурора и судей высших судов (а всех прочих судей просто назначал), расширил свои полномочия.

Он получил право представлять кандидатуры председателя Конституционного суда, его заместителей, кандидатуры заместителей Генпрокурора, согласовывать состав Счетной палаты, отстранять от должности избранных глав регионов, назначать руководителей государственных корпораций.

Маловероятно, что в этих условиях уход Путина, на которого замкнуты очень многие рычаги управления, станет катастрофичным. Скорее, это укоренившаяся пропагандистская «страшилка», которая должна обосновать его пожизненное и несменяемое правление.

Однако, вполне вероятно другое: если власть в стране сменится — тот, кто придет вместо Путина, найдет в президентских полномочиях очень много приятного. И не станет их сокращать (или ограничивать), решив, что уж он-то употребит такие полномочия исключительно на благо.

У него есть право назначать правительство? Ну конечно же, он назначит туда других, куда лучших министров, чем прежние. У него есть право назначать судей? Ну конечно же, он назначит других судей, которые посадят всех коррупционеров. У него есть право снимать губернаторов? Ну конечно же, он снимет единороссовских губернаторов и поставит честных.

Правда, потом выяснится, что у назначенных им министров преданность новому президенту оказалась, большей частью, их единственным достоинством. Что назначенные им судьи, большей частью, принялись сажать не коррупционеров, а противников нового президента. И что назначенные им губернаторы воруют ничуть не меньше прежних.

То, что раньше нагло забирал дракон, теперь в руках лучших людей города.

Государственные заказы почему-то оказываются, большей частью, у компаний, которыми владеют или руководят друзья нового президента. У бизнесменов, которые финансируют оппозицию новому президенту, почему-то возникают проблемы с правоохранительными органами. Критики нового президента — это враги, злопыхатели, экстремисты, «пятая колонна», финансируемая из-за рубежа.

Наконец, выяснится, что новому президенту надо дать время поработать как можно дольше — потому что он должен не только исправить ошибки своего предшественника, но и привести страну к процветанию. А его уход, как будут уверять его горячие сторонники, станет катастрофой для страны, потому что все держится на новом президенте.

Можно ли вырваться из этого замкнутого круга?

Да, можно. Единственным путем — принципиальным отказом от самодержавия как политического института. Принципиальным отказом от существования единоличного руководителя государства, обладающего огромными властными полномочиями.

Переходом к парламентской республике, где президентского поста нет вообще (или президент — формальная фигура, как, скажем, в Германии или Италии), правительство назначается парламентом по итогам выборов, а партии конкурируют между собой на выборах за право формировать правительство.

В такой системе не возникают ситуации, когда за все отвечает один человек — а значит, реально не отвечает ни за что, потому что не в силах человеческих решать такое количество проблем огромной страны.

В такой системе невозможно решением одного человека начать войну или потратить сотни миллиардов рублей налогоплательщиков, наделить «друзей» гигантским имуществом или правом класть себе в карман прибыль от добычи природных ресурсов.

В такой системе невозможно назначение одной подписью на высокую должность (с правом принимать решения, меняющие жизнь десятков миллионов граждан) заведомого непрофессионала или проходимца, по принципу «умные не надобны — надобны верные».

В такой системе невозможна концентрация вокруг главы государства подхалимов и льстецов, которые будут рассказывать ему, какой он умный, значительный и великий, как он разбирается во всем на свете и какие мерзавцы те, кто в нем сомневается.

Да, этот переход (связанный не только с конституционными изменениями, но и с изменением ментальности, поскольку власть в стране всегда была персонифицирована) очень непрост. Но иного пути нет — если мы хотим бороться с причинами, порождающими кризис, а не с его неизбежными следствиями.

Необходима не замена «плохого царя» на «хорошего» — необходим отказ от «царизма» как системы. Отказ от президентской модели государственного устройства, введенной в 1991 году исключительно для обеспечения единоличной власти Бориса Ельцина.

Конечно, парламентская республика — не панацея от всех властных бед. Конечно, и в странах с парламентской демократией бывают проблемы — связанные с неустойчивостью коалиций (что ведет к неустойчивости правительства), или с тем, что на парламентских выборах побеждают (и формируют правительство) откровенные националисты или популисты. И все же, это куда более гибкий политический механизм, чем президентская республика. Если победившая партия (или коалиция) видит, что политика правительства не поддерживается гражданами, и это может привести к неудаче на следующих выборах — эта политика оперативно меняется.

В России, как известно, любимый аргумент противников парламентской республики — необходимость «сильной руки» для удерживания ситуации в такой большой стране, как наша. Однако, такие большие страны, как Канада, Индия или Австралия прекрасно обходятся без всякой «сильной руки» и давно существуют в форме парламентских демократий. Зато коррумпированные латиноамериканские или азиатские режимы — сплошь президентские республики.

Кандидаты в президенты от оппозиции должны ставить задачу принципиально изменить систему — а не задачу стать «хорошими президентами».

Иначе и дальше будем ходить с завязанными глазами по одному и тому же замкнутому кругу.




Рассказать друзьям:

Последнее дело – награждать первых лиц

24 мая петербургский парламент будет выбирать новых почетных граждан города – тех, которые внесли «выдающийся вклад в развитие Санкт-Петербурга, повышение его роли и авторитета в России и на международной арене, в укрепление демократии и защиты прав человека, в науку, искусство, духовное и нравственное развитие общества». И судя по всему, наступит на те же грабли, что и десятилетие назад.

Читать далее Последнее дело – награждать первых лиц




Рассказать друзьям:

Свобода вне игры

Усиление мер безопасности во время футбольных форумов логично, а вот ограничение гражданских прав антиконституционно

Читать далее Свобода вне игры




Рассказать друзьям: