Отсрочить арест, избежать пытки

Десятки людей в Петербурге (то же самое, насколько мы знаем, происходит в Москве), получивших по суду административный арест за участие в последних акциях протеста, не помещаются в местах, предназначенных для отбытия этого наказания. 

Спецприемник на Захарьевской улице, 6, куда отвозят административно арестованных, переполнен. 

Арестованных, которых сутками держали в полиции до суда (а есть примеры, когда люди проводили ночь прямо в автозаке), не помещающихся на Захарьевскую, частично развезли в районные управления внутренних дел и поместили в ИВС — изоляторы временного содержания, не приспособленные для отбытия административного ареста. 

А часть вообще отправили в Ленинградскую область: сперва в относительно близкую Гатчину, а потом — в далекие Волосово (100 км) и Лугу (160 км). По заснеженным трассам. Несколько часов в один конец. 

Формально закон это позволяет сделать: у города и области одно Главное управление МВД. Но это именно тот случай, когда по существу перед нами издевательство. Арестованные двое суток почти не спали, многие жалуются на холод и отсутствие еды и воды.

Где-то их не выпускали даже в туалет, отнимали мобильные телефоны, не разрешали передавать им продукты и одежду.

Происходящее, как патрон в обойму, укладывается в то, что прямо запрещает Конвенция ООН против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания. Причем так обращаются не с уголовными преступниками, а с теми, кто всего лишь вышел мирно протестовать на улицу. 

Конечно, никаких арестов за это быть вообще не должно. 

Но и сейчас есть абсолютно законная возможность не подвергать людей такому обращению. Для этого надо воспользоваться пунктом 1 статьи 31.5 КоАП РФ — «Отсрочка и рассрочка исполнения постановления о назначении административного наказания». Он позволяет отложить на срок до месяца исполнение административного наказания, если оно невозможно по объективным причинам. 

Ситуация именно такова: спецприемники переполнены, а все прочие способы содержания арестованных как минимум полузаконны, если не прямо незаконны. 

Значит, для тех, кому нет мест в городском спецприемнике, надо отложить исполнение административного наказания. Ничто не мешает отбыть эти «сутки» позднее — когда для этого будут законные и нормальные условия. Никакой катастрофы не случится. 

С таким предложением — незамедлительно применить положения статьи 31.5 КоАП к тем, кто уже арестован, — выступила большая группа общественных деятелей и правозащитников: кинорежиссер и член СПЧ при президенте РФ Александр Сокуров, член СПЧ и ответственный секретарь Правозащитного совета СПб Наталия Евдокимова, бывший Уполномоченный по правам ребенка в Петербурге Светлана Агапитова, правозащитник и священнослужитель Григорий Михнов-Вайтенко, писатель Нина Катерли, главные редакторы «Новой Газеты» в Петербурге» Диана Качалова и «Эха Москвы» в Петербурге» Валерий Нечай, переводчик и обозреватель «Росбалта» Тамара Иванова-Исаева и автор этих строк.  

Аналогичное обращение направил и Уполномоченный по правам человека в Петербурге Александр Шишлов, отметивший, что «исполнение принимаемых в таком большом количестве решений об административном аресте физически не может быть обеспечено ГУ МВД без нарушения гарантированных законодательством прав арестованных», и предложивший применить отсрочку исполнения наказания. 

Прошло два дня — и никакой реакции. Суды не приняли ни одного решения по отсрочке наказания. Зато осуществляли ночное и скоростное «расправосудие» — когда задержанных везли в суды вместо того, чтобы отпустить домой, обязав явкой (выступая в ЗакСе на заседании 3 февраля, я говорил, что никакого разумного объяснения этому нет, но, видимо, скоро судить будут прямо в автозаках, организовав «судебный отсек»). И арестованных продолжают помещать в условия, не соответствующие ни закону, ни человечности. 

Почему? Напрашивается только один ответ: блюдут честь мундира.

Система не имеет задней передачи. Любое законное человеколюбие будет расценено вышестоящим начальством как недопустимая слабость в условиях, когда вокруг враги. И вообще, арестованные, как объясняет Дмитрий Песков, сами виноваты: нечего было участвовать в незаконных акциях. 

Собственно, это и называется полицейским государством. 




Рассказать друзьям:

Руководящая роль дубинки

Госдума приняла в первом чтении изменения в закон «О полиции», предложенные правительством. «Новая» предварительно рассказывала о них весной.

Поправки, представленные на думском сайте, как «усиление гарантий защиты прав и законных интересов граждан, совершенствование практической деятельности сотрудников полиции по предупреждению, пресечению и раскрытию преступлений и иных правонарушений», поддержали 294 депутата (почти все — единороссы), против — 44 (коммунисты и несколько эсеров), ЛДПР не участвовала в голосовании.

Примечательно, что о главной новелле — как я назвал это весной, заранее выписанной полицейским индульгенции, — думский сайт скромно умалчивает. Ни слова о включаемом в статью 30 закона положении о том, что «сотрудник полиции не подлежит преследованию за действия, совершенные при выполнении обязанностей, возложенных на полицию, и в связи с реализацией прав, предоставленных полиции».

А оно расшифровывается очень просто: что бы ни делал полицейский в отношении граждан — ему за это ничего не будет.

Ни за что, содеянное в отношении граждан, он не отвечает. Ни за избиение беззащитного человека, ни за открытие огня на поражение, если ему показалось, что существует угроза нападения.

Какие еще права получает полиция?

Проводить личный досмотр граждан, досмотр находящихся при них вещей, а также досмотр их транспортных средств, если «имеются основания полагать», что граждане имеют при себе оружие, боеприпасы, патроны, взрывчатые вещества, взрывные устройства, наркотические средства, психотропные вещества и так далее. Прежде в этом пункте статьи 13 вместо выделенных были слова «при наличии данных». Значит, для обыска гражданина или его машины все-таки требовались какие-то данные, то есть факты. Теперь будет достаточно определяемых самим полицейским «оснований».

Еще одно основание для личного досмотра граждан — если «имеются основания полагать, что они скрывают предметы хищения». Есть у полицейского «основания полагать», что вы «скрываете» в кармане что-то у кого-то украденное, — пожалуйте на обыск. А какие у него «основания», вам знать не положено…

Следующая новелла не менее опасна с точки зрения нарушения прав граждан.

Предлагается наделить полицию «в связи с проверкой зарегистрированных в установленном порядке заявлений и сообщений о происшествиях» производить «осмотр помещений, транспортных средств, предметов, документов и иных объектов с целью фиксации обстоятельств, имеющих значение для принятия решения по заявлению и сообщению о происшествии».

Хорошо известная, в том числе по Петербургу, практика — когда хорошо известные политическим и общественным активистам доносчики строчат на них конвейерным способом лживые «заявления о совершении преступлений или правонарушений» перед началом или в ходе любой протестной акции. Сообщая, например, что (цитирую реальное заявление доносчика) «у Гостиного Двора стоит мужчина в куртке и ругает власть»).

Эти заявления тут же заносятся в КУСП (опять же, хорошо известная в Петербурге аббревиатура — книга учета заявлений и сообщений о преступлениях и административных правонарушениях). После чего полиция задерживает и доставляет участников протестной акции, в том числе одиночных пикетчиков, в отделение, изымает плакаты и начинает заведомо бессмысленную «проверку». Через 3–4 часа человека отпускают, и, как правило, без протокола, но акция уже сорвана.

Так вот, принятие этой поправки к закону о полиции будет означать, что на основе очередного доноса в рамках пресловутой «проверки по КУСПу» полиция получит законное право «осматривать» помещения, в том числе жилые, автомашины, и любые «предметы и документы». Для якобы «фиксации обстоятельств, имеющих значения для принятия решения»…

При проведении публичных акций полиция получает право огораживать места их проведения (она и сейчас это делает, но без законных оснований).

Полиция получает право вскрывать машины «для обеспечения безопасности граждан или общественной безопасности при массовых беспорядках и чрезвычайных ситуациях» — и не будет нести за это никакой материальной ответственности.

Наконец, право полиции оцеплять или блокировать участки местности предлагается дополнить ее же правом вести в границах этого оцепления обыски, проводить «личный осмотр граждан, находящихся при них вещей (предметов, механизмов, веществ), осмотр транспортных средств и перевозимых грузов». То есть, опять же, все и всех обыскивать.

Так что, вопреки анонсированному, никаких усиленных «гарантий защиты прав и интересов граждан» в законе и в помине нет.

Есть только очередное бесконтрольное расширение полномочий полицейских, представленное как «совершенствование их практической деятельности».

И обеспечение полицейским практически полной безнаказанности за любое насилие в отношении граждан.

Ну а «на закуску» — известие о том, что в ноябре директор Росгвардии Виктор Золотов утвердил для своих подчиненных нагрудный знак в виде «овала серебристого цвета размером 75х60 мм», где будет указан номер, позволяющий идентифицировать «гвардейца». Вряд ли кому удастся — особенно во время публичных акций — как следует рассмотреть эти цифры. Как достаточно редко удается рассмотреть их на жетонах полицейских, чтобы идентифицировать их в случае применения к гражданам откровенного насилия.

Это — профанация: обеспечить «деанонимизацию силовиков», необходимую для того, чтобы каждый, избивающий мирного гражданина, знал, что может быть найден и наказан, — не решить при помощи «микрожетонов».

Ну а проект закона, который был разработан, в том числе с моим участием, и внесен в Госдуму сенатором Владимиром Лукиным — о том, что на форме или снаряжении сотрудников полиции и Росгвардии, если они несут службу в общественных местах, должны находиться хорошо различимые идентификационные номера, — так и не принят.

И, в общем, понятно почему.




Рассказать друзьям:

Двадцать поправок «Яблока»

Госдума готовится ко второму чтению поправок в Конституцию и собирает предложения, одно абсурднее другого. Закрепить за Россией статус «державы-победительницы во Второй мировой войне», ввести государственную идеологию, запретить «фальсификацию истории», упомянуть в Конституции бога… Тем временем «Яблоко» вместе с ведущими российскими юристами в области конституционного права, в частности — Института права и публичной политики, подготовило ответный удар — первый пакет своих поправок в Конституцию. И вносит их через пять региональных парламентов, где у партии есть свои фракции (Москва, Петербург, Карелия, Псков, Астрахань).

Для справки: согласно 134-й статье Конституции, региональные парламенты имеют право предлагать поправки в Основной закон. Это — к вопросу, зачем нужна парламентская оппозиция: чтобы не только говорить «Нет!» поправкам Путина, но и предлагать обязательную к рассмотрению содержательную альтернативу.

Поправки «Яблока» — это не поправки к «поправкам Путина», которые Госдума собирает до 14 февраля, а независимые от них инициативы.

Законопроект «О поправке к Конституции Российской Федерации «О совершенствовании регулирования отдельных вопросов организации публичной власти», внесенный президентом и принятый Госдумой 23 января единогласно в первом чтении, «Яблоко» считает нарушающим как саму Конституцию, так и Федеральный закон от 04.03.1998 № 33-ФЗ «О порядке принятия и вступления в силу поправок к Конституции Российской Федерации».

Суть дела. Во-первых, часть «путинской поправки» изменяет действие положений Конституции, записанных в ее первой и второй главах (статьи с 1-й по 64-ю).

В этих главах установлены основы конституционного строя, которые, согласно 135-й и 136-й статьям Конституции, категорически не могут быть пересмотрены парламентом — для этого надо собирать Конституционное собрание и принимать новую Конституцию или этим собранием, или на референдуме.

  • Между тем путинское предложение не исполнять решения международных судов и иных межгосударственных органов, если Конституционный суд их «истолкует» как расходящиеся с Конституцией, прямо противоречит 15-й статье Конституции, устанавливающей примат норм международного договора над законом.
  • Предложение объединить органы государственной власти и местного самоуправления в «единую систему публичной власти» противоречит статье 12 Конституции РФ об отделении госвласти от МСУ.
  • Введение Госсовета противоречит статье 11, устанавливающей закрытый перечень органов, осуществляющих государственную власть в Российской Федерации.
  • Запрет на занятие государственных и муниципальных должностей для тех, кто имеет иностранное гражданство или вид на жительство за границей, противоречит статье 32, устанавливающей равный доступ к госслужбе.

А во-вторых, предложенные президентом 40 поправок к Конституции (формально сведенные в одну большую поправку) в принципе нельзя принимать одним законом. Потому что по упомянутому закону 33-ФЗ одним законом о поправке можно принять только логически связанные между собой предложения об изменении Конституции. «Путинские» же предложения — это разрозненные поправки, многие из которых между собой не связаны никак.

Ну что общего между предложением об индексации пенсий и сокращением численности Конституционного суда? Или между условием о том, что минимальный размер оплаты труда не может быть меньше прожиточного минимума, — и правом Госдумы утверждать вице-премьеров и министров?

Кроме этого, абсолютно все предложения Путина — в нарушение того же закона 33-ФЗ — никак не обоснованы.

В пояснительной записке нет ни слова о том, чем плохи нынешние положения Конституции и почему необходимы именно такие изменения, как предложено президентом.

Ну и, конечно, отдельный правовой абсурд — это предложенное Путиным «общероссийское голосование» по его поправкам, не предусмотренное ни самой Конституцией, ни законодательством России.

Конституция (статья 136) ясно говорит о том, что поправки в главы с третьей по восьмую Конституции принимаются двумя третями депутатов Госдумы, тремя четвертями членов Совета Федерации и вступают в силу после их одобрения органами законодательной власти не менее чем двух третей субъектов Российской Федерации. Точка. И никаких «общероссийских голосований».

Как только федеральный парламент примет поправку, и две трети региональных парламентов ее одобрят, — она вступает в силу. Без всякой подписи президента, заметим: в Конституции этого не предусмотрено.

Заявления Путина — мол, если голосование даст отрицательный результат, президент поправки не подпишет, — не имеют ничего общего с правом.

Поэтому «Яблоко» предлагает отозвать путинский законопроект или отклонить его при рассмотрении в палатах Федерального собрания. И считает важным отстранить от должностей государственной службы лиц, подготовивших законопроект с нарушением Конституции и законодательства.

И вносит свои поправки — четыре закона по тематическим блокам (президент, Федеральное собрание, правительство и судебная система).

Этими поправками сокращается власть президента, расширяются возможности парламента и обеспечивается независимость судебной власти.

И исключается ситуация, когда в стране работает «параллельное правительство» в лице администрации президента, неконституционно присвоившее полномочия по управлению государством, влияющее и на правительство, и на судебную власть, и решающее политические вопросы.

ДВАДЦАТЬ ГЛАВНЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ «ЯБЛОКА»

  1. Срок полномочий президента предлагается сократить до прежних четырех лет и убрать слово «подряд» из «правила двух сроков». При этом отдельно фиксируется, что это «не изменяет исчисление срока пребывания в должности ранее избранного президента Российской Федерации» — чтобы не возникало соблазна «обнулить» прежние путинские сроки и начать с чистого листа.
  2. Полномочия президента жестко ограничиваются перечнем, предусмотренным Конституцией, — присваивать себе другие (или получать их при помощи федеральных законов) он не сможет.
  3. Президент не предлагает Госдуме кандидатуру премьер-министра, а обязан назначить того, кого она ему предложит. И только если Госдума не сможет предложить премьера (не соберет коалицию большинства), президент может временно (на полгода) назначить премьера или распустить Госдуму.
  4. Точно так же президент не вносит в Совет Федерации кандидатуру генпрокурора, а назначает того, кого ему предложил Совет Федерации. Он может потом предложить Совету Федерации его снять, но СФ имеет право не согласиться.
  5. Президент назначает вице-премьеров и министров по представлению премьера, а руководителей силовых министерств и министерства иностранных дел — только с согласия Совета Федерации (и только с его согласия отправляет их в отставку).
  6. Отставка премьер-министра по собственному желанию влечет за собой отставку всего кабинета министров. Если в отставку правительство или отдельных министров захочет отправить президент, то на это он просит согласия Госдумы (кроме случаев отрешения от должности «силовых» министров и министра иностранных дел).
  7. Президент обязан НЕМЕДЛЕННО отправить правительство в отставку, если Госдума большинством голосов выразит ему недоверие или откажет в доверии, вопрос о котором поставило само правительство.
  8. Пятая часть депутатов Госдумы имеет право поставить вопрос о недоверии отдельному члену правительства. Если большинство Госдумы это поддержит, президент будет обязан немедленно отправить его в отставку.
  9. Формирование правительства привязывается не к выборам президента, а к выборам парламента. Правительство слагает полномочия перед избранной Госдумой, а не перед президентом.
  10. Структура федеральных органов исполнительной власти определяется не президентом единолично, а федеральным законом.
  11. Совет Федерации избирается на прямых выборах, по два «сенатора» от региона, при этом срок полномочий СФ увеличивается до шести лет.
  12. Количество депутатов Госдумы увеличивается с 450 до 650 человек, при этом один и тот же человек не может сидеть в Совфеде и Госдуме более 12 лет. Для справки: сейчас один депутат Госдумы — на 324 тысячи жителей. В парламенте Германии 740 членов при населении 83 млн человек (один депутат на 112 тысяч жителей), в Палате общин Великобритании — 650 членов при численности населения 66,5 млн человек (один депутат на 102 тысячи жителей), в Национальном собрании Франции более чем 570 членов при численности населения 67 млн человек (один депутат на 117 тысяч жителей).
  13. Парламент, комитеты и комиссии обеих палат наделяются контрольными полномочиями в отношении федеральных органов исполнительной власти.
  14. Состав Конституционного суда увеличивается с 19 до 21 судьи, которые назначаются на паритетной основе президентом, Думой и Советом Федерации.
  15. При этом Конституционный суд получает право лишать юридической силы любые судебные акты, основанные на нормах, признанных неконституционными, — это существенно упростит и ускорит восстановление прав граждан, нарушенных незаконным судебным актом.
  16. Президент лишается права назначать судей Верховного суда и судей других федеральных судов — это право передается Совету Федерации, который принимает решения по представлению Высшей квалификационной коллегии судей Российской Федерации.
  17. Возвращается Высший арбитражный суд, полномочия которого были переданы Верховному суду в 2014 году.
  18. Председатели и заместители председателей всех судов не назначаются президентом, а избираются самими судьями на один срок без права переизбрания. Мировые судьи избираются непосредственно гражданами.
  19. Отрешение судьи от должности возможно только на основе проверки в судебном разбирательстве выдвинутых против него обвинений, подтверждающих основания для лишения полномочий. Это должно защищать судью от незаконного преследования по инициативе председателей судов, в том числе за вынесение независимых решений по рассматриваемым делам.
  20. По уголовным делам о преступлениях, за совершение которых может быть назначено наказание свыше трех лет лишения свободы, дело рассматривается с участием присяжных заседателей, если об этом ходатайствует обвиняемый (и ему нельзя в этом отказать).

Все эти предложения будут внесены не позднее 10 февраля в пять упомянутых региональных парламентов. Да, эти поправки единороссы, контролирующие почти все региональные парламенты, вряд ли направят в Госдуму. Но им придется обсуждать их скрепя сердце, давать слово оппонентам на парламентской трибуне, пытаться возразить по существу или молчать, демонстрируя свою неспособность возразить. Ну а граждане, считающие эти поправки полезными для себя, увидев, что они блокируются, могут и задуматься о том, как голосовать в следующий раз.




Рассказать друзьям:

Избирком не для всех

10 октября петербургский горизбирком своим решением запретил гражданам, обратившимся в суд с жалобами на нарушения на выборах, получать доступ к видеозаписям происходившего во время голосования и определения результатов (установления итогов) на избирательных участках и в помещениях избирательных комиссий. Этот доступ теперь предоставляется только суду — и только по его запросу. Смысл этого решения кристально прозрачен: максимально скрыть свидетельства преступлений против избирательных прав.

Когда вводили систему видеонаблюдения — мы сначала порадовались: теперь-то жуликов можно будет схватить за руку.

Потом выяснилось, что свободный доступ к видеонаблюдению у граждан имеется только в онлайн-режиме в день голосования.

А получить этот доступ после голосования не так-то просто — решениями ЦИК и петербургской ГИК установлена достаточно громоздкая процедура.

Сначала надо подать жалобу в избирком или суд, и только после этого можно написать заявку в горизбирком на предоставление видеозаписи. При этом, что важно, в заявке надо указать конкретное время «начала и завершения требуемого события на видеозаписи» и «указание на нарушение, допущенное, по мнению заявителя, в указанное время в помещении для голосования или помещении территориальной избирательной комиссии».

Логичнее было бы противоположное: имея свободный доступ к видеозаписям, избиратель, кандидат в депутаты или наблюдатель смотрит запись, обнаруживает нарушение — и только потом пишет жалобу. Но горизбирком установил порядок, при котором надо сначала пожаловаться, указав на нарушение, а уже потом запрашивать видеозапись, где оно зафиксировано. Понятно, что это куда сложнее сделать.

Теперь, с принятием решения ГИК от 10 октября, доступ к видеозаписям еще более усложнился.

Решение ГИК (поддержанное не всеми — член ГИК от «Яблока» Ольга Покровская, Екатерина Фесик от «Справедливой России» и Николай Левшин от КПРФ выступали категорически против) таково:«В случае поступления заявки от лица, участвующего в административном деле, находящемся в производстве суда общей юрисдикции, а также запроса о предоставлении доступа к видеозаписям, полученным в ходе видеонаблюдения в помещении для голосования, помещении ТИК, от суда общей юрисдикции, рассматривающего данное административное дело, доступ к соответствующей видеозаписи предоставляется только суду».

Переведем с юридического на русский. Представим себе, что кандидат в депутаты, наблюдатель или избиратель жалуется в суд на нарушения на выборах и хочет в суде опереться на видеозапись, где эти нарушения могли быть зафиксированы.

Он может попросить ГИК предоставить эту видеозапись, но даже если суд тоже направит в ГИК соответствующий запрос — заявителю эту видеозапись все равно не дадут. Ее дадут только суду, который и будет решать, как эту запись использовать.

Это прямое ограничение прав граждан на информацию (о чем и говорила Ольга Покровская на заседании ГИК).

Как им готовиться к судам, не имея предварительного доступа к видеозаписям? Как объяснить суду, что именно смотреть в многочасовой записи?

Попытаться ознакомиться с записями в канцелярии суда? Не факт, что там будет необходимое техническое оборудование для этого, да и провести несколько часов в канцелярии, отсматривая запись в поисках нужного эпизода, не так-то просто. Куда проще и удобнее делать это дома, но решение ГИК эту возможность закрывает. А если недостаточно подробно указать на нарушение и не знать его точное время его совершения — суд вполне может отказаться запрашивать видеозапись.

Проблема, конечно, еще и в том, что нигде в избирательном законодательстве о видеозаписях не говорится ни слова. В законе нет ни нормы о том, что они обязательны, ни о том, что их просмотр возможен не только в онлайн-режиме в день голосования (что сегодня может сделать любой), но и потом, после выборов, когда возникает такая необходимость. Все, что касается видеонаблюдения, сегодня регулируется исключительно решениями избирательных комиссий — ЦИК, региональных и прочих избиркомов. А они, как показывает практика, в избытке гласности вовсе не заинтересованы.

Примечательно, что за две недели до указанного решения питерской ГИК, на заседании ЦИК в очередной раз рассматривали недавние петербургские муниципальные выборы. И в очередной раз подвергли уничтожающей критике работу ГИК, как и всю городскую избирательную систему. Вот только ни малейшего толку от этих громких слов, как и прежде, не было.

Председатель ЦИК Элла Памфилова и ее коллеги не жалели разгромных эпитетов для питерских коллег, которые работали, по их мнению, из рук вон плохо.

И приводили статистику: почти 1200 жалоб во время избирательной кампании поступило в ЦИК из Петербурга, и лишь 800 — из всех остальных регионов, вместе взятых.

Вспоминали, что массовые нарушения были в Петербурге еще на муниципальных выборах 2014 года — но на руководящих постах в ИКМО (избирательных комиссиях муниципальных образований) остались очень многие из тех, кто был уличен в беззакониях и фальсификациях. И все, что было пять лет назад — тайное назначение муниципальных выборов, закрытые двери ИКМО, гопники и качки, блокировавшие для оппозиционных кандидатов возможность сдать документы, махинации при надомном голосовании, незаконные «пересчеты» результатов, кардинально менявшие первоначальные итоги (замечу: исключительно в пользу «партии власти». — Б. В.), — повторилось в куда больших масштабах именно в силу безнаказанности прошлых нарушений.

Все это, безусловно, так. И работа питерской ГИК (которая во многих случаях или умыла руки, закрыв глаза на вопиющие нарушения закона, или поддержала жуликов из ИКМО, которые подменяли документы кандидатов и фальсифицировали протоколы голосования, или проявила странную близорукость, не позволившую увидеть многочисленные нарушения, происходившие на избирательных участках) заслуживает негативной оценки. Но никак нельзя обойти вниманием и саму ЦИК, метавшую громы и молнии в адрес питерских выборов и клеймившую нарушения на них — но практически ничего не сделавшую для изменения ситуации.

ЦИК во многих случаях отказывалась регистрировать кандидатов, которые были незаконно сняты с выборов, хотя по закону имела на это право. Вместо этого она отправляла вопрос на «новое рассмотрение» в питерские комиссии, которое часто заканчивалось новыми отказами.

ЦИК жаловалась на недостаток полномочий, чтобы влиять на действия ИКМО, — забывая, что в соответствии с 31-й статьей ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав…» она имеет право в течение трех месяцев после выборов обратиться в суд с требованием расформировать те ИКМО, которые не выполнили решение суда, или решение ГИК, или самой ЦИК. Такие случаи есть (например, печально известная ИКМО «Черная речка») — но о подаче заявлений в суд от имени ЦИК ничего неизвестно.

ЦИК «грозила пальчиком» главе ГИК Виктору Миненко, но скромно умалчивала, что он был назначен на эту должность именно по представлению ЦИК, и политическая ответственность здесь несомненна.

Правда, Памфилова предложила Миненко (и большей части ГИК) написать заявления об уходе. Но никто не сомневается, что это чисто риторическое предложение. Между тем в последние годы каждый раз, когда рассматривался вопрос о назначении (по представлению ЦИК) председателя ГИК, из Москвы предлагались только кандидатуры, прочнейшим образом связанные с администрацией или там работающие. И это в ситуации, когда администрация является не органом, который технически обеспечивает проведение выборов, содействуя избирательным комиссиям, а активным игроком на избирательном поле. А относительно независимые от власти кандидатуры на пост главы ГИК отклонялись.

Что касается городской избирательной системы, то ничего не известно о попытках ЦИК хотя бы поставить на рассмотрение (а не только призывать к этому) действительно назревшие вопросы.

Например, о существенной реформе самих избирательных комиссий, которые сегодня назначаются именно теми органами, выборы которых они должны проводить. В результате немалую часть комиссий составляют действующие чиновники, бюджетники и иные лица, подчиненные будущим кандидатам от партии власти.

Изменить это положение дел очень просто — формировать комиссии не по административному, а по партийному принципу, чтобы их членов назначали только партии, участвующие в выборах.

Увы: о поступлении от ЦИК таких предложений также ничего не известно.




Рассказать друзьям:

Не вера, но жадность

Чем полезен опыт петербургского гражданского сопротивления для понимания конфликта в Екатеринбурге

Пока не ясно, чем закончится в Екатеринбурге борьба жителей, защищающих сквер «на Драме» от дружного союза попов и олигархов. Но можно точно сказать, что эта история — не о вере и религии. И не о правах верующих. Эта история — о жадности церковников, которая в последнее время все чаще и чаще переполняет чашу терпения граждан. И о том, что столкнувшись с серьезным сопротивлением, власть — не в первый раз — оказывается вынужденной отступать.

В декабре прошлого года я был в Екатеринбурге — выступал в Ельцин-центре с лекцией о мирах братьев Стругацких. Коллеги рассказали мне о планах построить гигантскую церковь в сквере «на Драме» (на Октябрьской площади, рядом с театром Драмы). И советовались — что делать, чтобы сохранить сквер.

Я рассказал им о петербургском — нередко успешном — опыте борьбы за парки и скверы, на которые регулярно покушаются церковники.

О борьбе за сохранение Исаакиевского собора как части государственного музея, которая позволила остановить планы передачи Исаакия РПЦ. О том, что надо быть настойчивыми на публичных слушаниях, требуя не утверждать градостроительные решения, пагубные для зеленых зон.

И о том, что только тогда, когда сопротивление — в том числе уличные акции — становится массовым, упорным и последовательным, власть отступает.

Стремление РПЦ захватить себе под «храмостроительство» лучшие участки земли, как правило, в существующих и благоустроенных зеленых зонах, в последние годы стало недоброй традицией. Как традицией стало и объявление защитников парков и скверов от этой экспансии «безбожниками» и «врагами православия», якобы нарушающими права верующих.

Эта аргументация, что называется, «до степени смешения» неотличима от той, которая применялась во времена СССР, а начало берет от Салтыкова-Щедрина, призывавшего не путать Отечество и «Ваше превосходительство».

Только полвека назад тех, кто выступал против безобразий начальства, объявляли «врагами Советской власти», а сейчас тех, кто выступает против безобразий церковников, объявляют «врагами православия».

Так вот, конституционное право на свободу совести совершенно не означает права церковного начальства получить любой приглянувшийся ему кусок земли.

Потому что это право — то есть право верующих свободно исповедовать любую религию и совершать положенные обряды — не более, хотя и не менее значимо, чем все другие конституционные права. В том числе право граждан на благоприятную окружающую среду, право гулять в сквере и дышать чистым воздухом.

В Екатеринбурге, наплевав на общественное мнение, городские власти изменили статус территории сквера и разрешили строительство, а на протест горожан ответили отработанными методами: бросили на протестующих ОМОН и спортсменов-«титушек» («алтушек», как сейчас говорят) и арестовали ряд активистов, а в школах начали опросы детей, — кто из них или их родителей участвовал в акциях протеста.

Параллельно на федеральных каналах полился «соловьиный помет» о «бесах» и «одержимых», защитники сквера были объявлены «наследниками тех, кто убивал верующих и разрушал храмы», а горожан призвали «сделать выбор», с кем они — «с теми, кто строит храмы, или с теми, кто их разрушает»…

Но затем у властей и аффилированных с ними церковников и горно-металлургических олигархов, что называется, «что-то пошло не так». Продолжать разгонять протестующих горожан силой, значило не только опускать ниже плинтуса репутацию РПЦ в Екатеринбурге (что это за храм, если его строительство начинается с избиения, в том числе женщин и подростков), но опускать туда же репутацию городских и областных властей.

Тут в качестве Deus ex machina возник президент Путин, посоветовавший провести опрос горожан. Мэрия, ранее сидевшая в кустах, тут же согласилась приостановить стройку и начала готовить опрос, но горожане не согласились и потребовали референдума (предыдущую попытку его проведения мэрия в феврале заблокировала). Прекрасно понимая, что это куда надежнее опроса, который намереваются проводить ровно те же, кто разрешил стройку. К тому же, референдум, в отличие от опроса, предполагает открытую агитацию за то или иное место для стройки.

Власть отступила еще на шаг — губернатор области заявил, что будут предложены четыре альтернативные площадки для строительства храма.

Однако РПЦ упорствует — выступил митрополит Илларион, заявивший, что «речь вообще не идет о новом строительстве, а о восстановлении того, что было разрушено безбожниками», и что «количество противников строительства храма исчисляется сотнями, тогда как сторонников этого строительства — многие десятки тысяч». В качестве доказательства этого сильного утверждения митрополит сообщил, что в прошлом году 20-километровый путь от места убийства к месту предполагаемого захоронения царской семьи «вместе с Патриархом прошли более ста тысяч человек».

Увы, все сказанное — лукавство.

Защитников сквера в Екатеринбурге — тысячи. И они каждый день приходят к «Драме». В отличие от их противников, чьи легионы так и не появились, а тех, кто призван их изображать, не очень много. К тому же, как это водится у властей, их привозят и увозят автобусами. Это уже засекли местные активисты. Это, во-первых.

А во-вторых, с какой стати сторонниками застройки сквера объявлены все, кто шел к месту захоронения царской семьи? В Петербурге и Москве в рядах защитников парков и скверов немало православных верующих, которые точно так же, как приверженцы других религий (а также неверующие) хотят иметь место, где можно отдыхать и гулять с детьми. И в Екатеринбурге среди защитников сквера «на Драме» немало православных (некоторых знаю лично).

Что касается «восстановления», то храм святой Екатерины, снесенный в 1930 году, стоял совсем в другом месте. И если его восстанавливать — почему это надо делать, уничтожая сквер?

Очень похожие ситуации сейчас разворачиваются и в других городах — Челябинске, Ульяновске, Тамбове, Нижнем Новгороде. Горожане, видя, что им почти невозможно добиться своего в правовом поле, поскольку чиновники их не слышат, переходят к уличным протестам — только они дают шанс изменить положение дел.

В Петербурге и в Москве тоже не все благополучно — покушения на зеленые зоны продолжаются. Параллельно в Северной столице церковники пытались добиться для «храмостроительства» снятия высотных ограничений, установленных правилами землепользования и застройки — но в этом не преуспели: получили отказ.

И последнее.

Однажды в российской истории своей жадностью, лицемерием, прислужничеством властям церковники уже вызвали к себе такую же ненависть, как и власть. Похоже, кто-то плохо выучил эти уроки.




Рассказать друзьям:

Похитители законопроектов

Раньше «заимствованием» чужих законопроектов отличалась, как правило, «Единая Россия». Теперь по их стопам пошли коммунисты — с времен «Манифеста» не признававшие частную собственность. Правда, они даже как следует украсть законопроект не сумели — выглядит он откровенно беспомощно.

Депутаты Госдумы от КПРФ Ольга Алимова (отстаивающая свое право материться в Интернете), Веря Ганзя (ранее жаловавшаяся на малую зарплату), Валерий Рашкин (подозреваемый в фальсификации ученой степени доктора технических наук и мастера спорта по альпинизму) и Алексей Корниенко решили перехватить у «яблочника» Льва Шлосберга идею законопроекта о наказании чиновников и депутатов за публичные оскорбления в адрес граждан. И срочно внесли в Госдуму проект изменений в КоАП, где предлагается ввести штрафы до полумиллиона рублей за оскорбления «человеческого достоинства отдельных граждан, а также социальных (профессиональных) или иных групп граждан.

Напомним, что проект Шлосберга (сейчас его, кроме Пскова, где Лев возглавляет «яблочную» фракцию, будут вносить «яблочники» в Петербурге и Карелии) предусматривает административную ответственность за публичное выступление, в том числе распространенное с применением СМИ или Интернета, где содержится «явное неуважение к установленным и гарантированным Конституцией правам и свободам человека и гражданина, либо отрицание установленных и гарантированных Конституцией прав и свобод человека и гражданина, либо оправдание нарушения установленных и гарантированных Конституцией прав и свобод человека и гражданина; либо оправдание необходимости осуществления таких действий, либо рекомендации и указания, не входящие в компетенцию должностных лиц, установленную законом, о поведении граждан в быту и (или) связанные с особенностями пола, возраста, материального положения, политических убеждений, профессии и других признаков гражданина или группы граждан».

Это — реально новый состав правонарушения, которого раньше не было, но который стал очевидным образом проявляться в действиях властей в последние годы.

При этом власти при помощи пресловутого «закона Клишаса» собираются наказывать граждан за неуважение к себе. Но граждан нельзя заставить при помощи закона уважать власть, она должна своими действиями это уважение заслужить.

А вот сама власть обязана уважать граждан, которые ее содержат и которым она должна служить.

Что же касается проекта коммунистов, то он чуть-чуть расширяет норму статьи 5.61 КоАП (увеличивая соответствующие штрафы до 500 тысяч рублей для госслужащих). И, не отменяя «закон Клишаса» (который приравнивает «неуважение к государству и государственным органам» к мелкому хулиганству), дополняет его аналогичным наказанием за оскорбление граждан чиновниками и депутатами. 

Сам факт участившихся оскорблений чиновниками граждан коммунисты объявляют «классовым неприятием находящегося за чертой бедности населения». И тут же честно признают, что даже не рассчитывают на принятие проекта, а просто хотят создать инфоповод.

Но суть дела не в инфоповоде — а в законодательном плагиате, который сегодня, увы, формально ненаказуем. Применяется он много лет, и хотя сейчас мы видим в роли похитителей коммунистов, всегда в этом деле лидировали единороссы, которые сперва отклоняли чужие инициативы, а потом, если они им нравились, вносили их от собственного имени.

Почему этим отличаются именно они? Не в силу особого цинизма и беззастенчивости (в рядах думской оппозиции тоже хватает любителей чужого), а просто в силу того, что эффективно украсть чужой проект может только тот, кто может украденное провести, имея парламентское большинство.

Примеров в парламентской истории более чем достаточно. Единороссы воровали проекты «эсеров», коммунистов, ЛДПР — как правило, на популярные социальные темы (например, об отмене платы за капитальный ремонт для граждан старше 80 лет, или о расширении льгот для семей ветеранов боевых действий).  В регионах — то же самое: так, в питерском Законодательном собрании с начала «нулевых» годов фракция единороссов сперва проваливает проекты оппозиции (тоже, как правило, «социальные»), объявляя их «непроработанными», «популистскими», «пиаром» — а потом, совершенно не стесняясь, вносит ровно то же самое от своего имени.

Порой доходило до смешного — копировались даже орфографические ошибки, которые переносились в «заимствованный» проект.

Подобное происходило с законами об экологическом просвещении, о выплатах многодетным семьям денег вместо земельных участков, и со многими другими.

Противостоять этому можно только одним путем — оглаской. Те, кто ворует чужие проекты, должны понимать, что их тут же схватят за руку.

Хотя, конечно, и поговорку про божью росу нельзя не вспомнить.




Рассказать друзьям:

К «пензенскому делу» подключили пропаганду

Судя по всему, НТВ готовит «разоблачительный» фильм о «защитниках террористов»

На сей раз мишенью телепропагандистов стали члены петербургской общественной наблюдательной комиссии Яна Теплицкая и Екатерина Косаревская, публично заявившие о применении сотрудниками ФСБ пыток к антифашистам Виктору Филинкову и Игорю Шишкину, и адвокат подозреваемых Виталий Черкасов из «Агоры».

Читать далее К «пензенскому делу» подключили пропаганду




Рассказать друзьям:

Приглашение к нападению

В сети «ВКонтакте» (как выяснилось, еще осенью 2017 года) создана группа «Галерея Уникальных Людей».

На ее стене — ​множество записей с персональными данными оппозиционных политических и гражданских активистов (в том числе их домашние адреса) со всей России. Многих из них знаю лично, в том числе правозащитника Динара Идрисова и защитника парка 300-летия Петербурга от застройки, активиста ПАРНАС и «Открытой России» Олега Максакова, а также активиста «Солидарности» Виктора Шипицына. Также в списке — ​участник протестных акций в Петербурге Виктор Иванютенко и протестный активист Дмитрий Воробьевский из Воронежа. Все они в последние месяцы стали жертвами бандитских нападений с причинением тяжких телесных повреждений. По словам Шипицына (ему после долгой переписки с администрацией «ВКонтакте» удалось свои данные удалить), как правило, между выкладыванием персональных данных и нападением проходило около недели.

Читать далее Приглашение к нападению




Рассказать друзьям:

Кости под ногами

В Северной столице, перенесшей ужасы блокады, к любым покушениям на блокадные могилы относятся крайне остро

Перед 27 января — днем полного освобождения Ленинграда от блокады — в городе разгорелся скандал вокруг возможной застройки блокадных захоронений. Жители, противостоящие появлению торгово-развлекательного центра на территории бывшего Фарфоровского кладбища, уверены, что его застройка невозможна.

Читать далее Кости под ногами




Рассказать друзьям:

Давненько меня не звали на крестный ход

Борьба за трезвость в России проходит в виде разовых акций и с неизменным результатом.

Пришло мне приглашение – от руководителя творческого объединения «Духовное наследие» И. В. Матвеева, который сообщает, что «по благословению митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Варсонофия и с разрешения администрации Московского района» 10 февраля пройдет «общегородской трезвеннический крестный ход «За трезвение России» от церкви у метро «Парк Победы» и до спортивно-концертного комплекса.
Читать далее Давненько меня не звали на крестный ход




Рассказать друзьям: