Единая Россия будет заниматься защитой прав человека

Партия «Единая Россия» будет заниматься защитой прав человека.
И руководить этим будут государственная пропагандистка Марго Симоньян и депутат Госдумы Михаил Старшинов (автор инициативы повышения до 1 млн. руб. штрафов за участие в «несанкционированных» публичных акциях).
Это уже было.
«Коммунисты за демократию», «Пчелы против меда», «Волки за вегетарианство»…
Главные нарушители прав человека в стране — чиновники всех уровней, прочно спаянные с «Единой Россией».
Поэтому правозащитная деятельность в структуре единороссов столь же абсурдна, как если бы в прежние времена правозащитный центр создали в структуре КГБ.
Впрочем, мы знаем имя человека, чьи права единороссы защищали и будут защищать.
Именно он сегодня требовал от единороссов «терзать и трясти чиновников», «не соглашаться с действиями каждого представители власти», и призывал к тому, чтобы «облик и репутацию партии определяли нравственные люди, а не конюънктурщики».
Угадайте с трех раз, как быстро они разбегутся, как только «ЕР» перестанет быть партией власти?
Собственно, на примере предыдущей партии власти мы это уже видели.
Между прочим, в июле 1990 года на ее последнем съезде Михаил Горбачев, констатировав, что КПСС стала механизмом обслуживания авторитарно-бюрократической системы, тоже призывал к переменам в поведении партии и ее членов.
До ее полного краха оставалось чуть больше года.




Рассказать друзьям:

О младшем сыне и военном воспитании

Младший сын — десятиклассник, — отправлен в какой-то учебный центр на неделю на программу военно-патриотического воспитания.
Оказывается, теперь в двух последних классах школы всем надо ее проходить.
«Чему уже научился?», — спрашиваю.
«Разбирать автомат Калашникова, собирать автомат Калашникова, заряжать магазин, надевать противогаз, снимать противогаз, ходить строем».
Ничего не изменилось за полвека.




Рассказать друзьям:

О поправке губернатора ко второму чтению

Друзья и коллеги из СМИ, регламент не позволяет выступить по поправке губернатора ко второму чтению закона о бюджете, поэтому на заседании депутатам роздано моё обращение с призывом не голосовать за снижение субсидий на общественный транспорт, поскольку это приведёт к значительному увеличению стоимости проезда, а также не брать на себя ответственность за непродуманную и опасную «транспортную реформу».

О ПОПРАВКЕ ГУБЕРНАТОРА САНКТ-ПЕТЕРБУРГА КО ВТОРОМУ ЧТЕНИЮ ЗАКОНА САНКТ-ПЕТЕРБУРГА О БЮДЖЕТЕ НА 2020 ГОД И ПЛАНОВЫЙ ПЕРИОД 2021 И 2022 ГОДОВ

Данной поправкой губернатор Санкт-Петербурга предлагает снизить субсидии на перевозку пассажиров в общественном транспорте: на 660 миллионов рублей — для метрополитена, на 2.2 млрд. рублей — для перевозок пассажиров и багажа автобусами, и на 88 миллионов рублей — для перевозок троллейбусами и трамваями.
Вопреки заявлениям представителей исполнительной власти Санкт-Петербурга как на пленарном заседании Законодательного Собрания 30.10.2019 г., так и на заседании Бюджетно-финансового комитета 18.11.2019 г., параметры бюджета Санкт-Петербурга на 2020 год, принятого в первом чтении, соответствовали росту платы за проезд до 50 рублей (вместо 40) в наземном транспорте и до 60 рублей (вместо 45) в метро. То есть, на 10 и 15 рублей соответственно. Прилагаю ответ Комитета по транспорту от 05.11.2019 г. на мой запрос, где этот факт подтверждается. И указано, что только в этом случае дополнительная потребность в субсидии отсутствует.
Поправкой губернатора ко второму чтению (док. 5307) субсидии, как уже сказано, предлагается уменьшить. Следовательно, размер платы за проезд должен будет вырасти еще больше, чем на 10 и 15 рублей соответственно.
Поэтому, в случае установления платы за проезд в заявленном Правительством Санкт-Петербурга размере (50 рублей для наземного транспорта и 55 рублей для метрополитена), к лету 2020 года выделенный объем годовых субсидий будет израсходован, и придется или сокращать объем перевозок пассажиров (с увеличением интервалов движения), или еще раз увеличивать плату за проезд.
Кроме того, в поправке губернатора предусмотрены средства в размере 11.2 млрд. рублей на «работы, связанные с осуществлением регулярных перевозок пассажиров и багажа наземным городским транспортом по регулируемым тарифам в автобусах». Эти средства предназначены для заключения контрактов с перевозчиками, которые сейчас возят по коммерческим маршрутам, а перейдут на социальные. То есть, на пресловутую «транспортную реформу». В случае принятия Законодательным Собранием поправки губернатора, проведение этой «реформы», которая вызывает существенное недовольство жителей города, станет неизбежным, а ответственность за нее будет неизбежно возложена не только на губернатора, но и на Законодательное Собрание Санкт-Петербурга.
Обнародованные планы «транспортной реформы» показывают, что отнюдь не все отменяемые маршрутки заменят социальными автобусами. Многие удобные для горожан маршруты прекратят существование, а на целом ряде направлений там, где ранее можно было проехать на одной маршрутке, теперь придется ехать на двух автобусах, или на автобусе и метро, что требует больше времени и денег пассажиров.
ПО МОЕМУ МНЕНИЮ, «ТРАНСПОРТНАЯ РЕФОРМА» В ПРЕДЛАГАЕМОМ ВИДЕ НЕ ПРОСТО НЕВЕРНА. ОНА ВРЕДНА И ОПАСНА.
Обращаю ваше внимание на тот факт, что вопреки звучащим заявлениям о том, что федеральный закон якобы требует отменить маршрутки, мы совершенно не обязаны это делать. Статья 17 закона 220-ФЗ позволяет нам сохранить маршрутки параллельно с социальными автобусами. Одновременно иметь маршруты с регулируемыми и нерегулируемыми тарифами. Об этом же говорит и обнародованное предостережение УФАС, где сообщается, что «220-ФЗ предусматривает одновременно перевозки как по регулируемым, так и по нерегулируемым тарифам. Изменения предполагают прекращение работы ряда компаний, что является ограничивающим конкуренцию действием. Неудовлетворенный спрос на коммерческие перевозки может привести к развитию нелегального рынка таких перевозок».
НА СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ ЕДИНСТВЕННАЯ ЮРИДИЧЕСКАЯ ВОЗМОЖНОСТЬ ДЛЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬНОГО СОБРАНИЯ САНКТ-ПЕТЕРБУРГА НЕ ДОПУСТИТЬ ПРОВЕДЕНИЯ ЭТОЙ «РЕФОРМЫ» — ОТКЛОНИТЬ ПОПРАВКУ ГУБЕРНАТОРА САНКТ-ПЕТЕРБУРГА. В СЛУЧАЕ ЖЕ ЕЕ ПРИНЯТИЯ, ВЫ, УВАЖАЕМЫЕ КОЛЛЕГИ, СКОЛЬКО БЫ ПОТОМ ВЫ НЕ ГОВОРИЛИ ГОРОЖАНАМ НА СЛОВАХ, ЧТО НЕ ПОДДЕРЖИВАЕТЕ «ТРАНСПОРТНУЮ РЕФОРМУ» — ОНИ РЕЗОННО ОТВЕТЯТ ВАМ, ЧТО НА ДЕЛЕ ВЫ ЕЕ ПОДДЕРЖАЛИ СВОИМ ГОЛОСОВАНИЕМ.
Предлагаю реформу не поддерживать и поправку губернатора (документ 5307) отклонить.




Рассказать друзьям:

Поправка губернатора к бюджету

Друзья и коллеги из СМИ, анализирую губернаторскую поправку ко второму чтению бюджета на 2020 год.
О том, что предлагается в части общественного транспорта, уже писал.
Смотрю остальное.
На 9.5 млн. рублей предложено сократить расходы на высокотехнологичную медицинскую помощь, не включенную в базовую программу ОМС. Мягко говоря, странное решение. Еще больше родителей будет вынуждено собирать деньги на лечение детей через СМИ и знакомых.
Правда, на 2.2 млн. рублей увеличивают расходы на лечение страдающих орфанными заболеваниями. Что правильно, но, думаю, что маловато.
И на 1.5 млрд. рублей увеличиваются расходы по оказанию социальной услуги по обеспечению лекарствами (расшифровки нет, пока трудно сказать, что именно имеется в виду). Но такие вещи я всегда поддерживаю.
На 634 млн. рублей сокращают резервный фонд правительства города.
Еще 100 млн. рублей добавляют на «бюджетные инвестиции АО «ЗСД». В дополнение к 5 млрд., предусмотренным ранее.
325 млн. рублей добавляют на социальные выплаты семьям, имеющим в составе детей-инвалидов, на приобретение жилья. Что правильно.
Еще миллиард рублей – на содержание дорог (через комитет по благоустройству).
175 млн. рублей добавляют на оформление города к праздникам.
485 млн. рублей – субсидия ООО «Спортивный комплекс «Юбилейный» на возмещение затрат по проектированию и ремонту здания.
Наконец, 224 млн. рублей – Горизбиркому, на содержание членов новых ТИК, которые собираются создавать (дабы передать им функции ИКМО).
Это в первом приближении. Буду смотреть еще раз.
И общее соображение: внесение поправки губернатора ко второму чтению бюджета уже который раз превращается в политико-финансовое лукавство (чтобы не сказать резче).
Поясняю.
Губернатор вносит бюджет. Он обсуждается. Депутаты могут выступить – на БФК и на пленарном заседании. Могут критиковать те или иные предложения. Могут вносить поправки, требуя отменить или изменить любую строчку бюджета, или добавить новую. Перераспределить те или иные расходы.
Потом губернатор вносит ко второму чтению поправку, объемом в 350-400 страниц. Переписывая (порой очень серьезно) целые разделы ведомственной структуры или АИП.
Спрашивается, что мешало все это предусмотреть к первому чтению? Почему через неделю после первого чтения (срок внесения поправок) Смольный предлагает столь масштабные изменения ко второму? Они неделей раньше всего этого не знали – что надо поправить целый ряд статей?
Отвечаю: это делается затем, чтобы избежать дискуссии относительно содержания этой масштабной поправки. Чтобы перенести наиболее спорные предложения (типа транспортной реформы) именно в эту поправку.
Поясняю. Эту поправку депутаты не могут обсуждать – выступить на заседании ЗАКСа по ней может только автор поправки, то есть губернатор или его представитель. Ему при этом нельзя задать вопросы. В этой поправке могут быть как полезные, так и неприемлемые предложения – но депутаты не могут предложить изъять из этой поправки какие-то сомнительные статьи. Депутаты не могут потребовать разделить эту поправку на части и голосовать их отдельно – только огромным «пакетом», только «за» поправку в целом или «против» нее в целом.
Это продолжается из года в год. Я каждый раз об этом говорю. Но пока – безрезультатно.
Тем не менее, надо, чтобы и жители, и журналисты об этой хитрости знали.
Очень многое из того, что потом выйдет боком, «спрятано» именно в этой, необсуждаемой поправке.




Рассказать друзьям:

Вернулся со спектакля «Понедельник начинается в субботу»

Друзья, вернулся со спектакля Санкт-Петербургского Городского театра «Понедельник начинается в субботу».
Получил огромное наслаждение. Давно такого не получал от театра.
Абсолютное, точнейшее погружение в «ткань» книги и в эпоху, в которой и о которой она написана.
Блестяще переданный дух свободы — пронизывающий книгу.
Та самая атмосфера НИИЧАВО, восхищавшая нас — младших и старших научных сотрудников, выросших в мирах братьев Стругацких.
Которая была нашей недосягаемой мечтой — потому что не было в наших НИИ отделов Линейного Счастья и Недоступных Проблем, и не были похожи наши начальники на Януса Полуэктовича, Кристобаля Хозевича или Федора Симеоновича — а все больше на Модеста Матвеевича.
Замечательная режиссура и прекрасная игра актеров.
Четыре часа спектакля (с двумя антрактами) не замечаешь.
Очень всем советую идти и смотреть. И не только этот спектакль.
Литейный, 46, во дворе, в саду Сен-Жермен.




Рассказать друзьям:

Об оптимизации здравоохранения

Оказывается, во многих регионах «оптимизация» учреждений здравоохранения была проведена неудачно — такое признание прозвучало от «социального» вице-премьера Татьяны Голиковой.
Вообще-то, оптимизация — в переводе, — это улучшение работы.
Но то, что мы наблюдаем, это вовсе не улучшение.
Это — очередная попытка правительства переложить на граждан бремя очередных расходов, которые изначально оплачены их налогами. И заставить граждан дважды заплатить за одно и то же. Вдобавок, уменьшив количество поликлиник и больниц, якобы в целях «увеличения эффективности».
Восемь лет в питерском парламенте я работаю не только в комиссии по городскому хозяйству и градостроительству, но и в комиссии по здравоохранению и социальной политике.
И все эти восемь лет не было недели (!), чтобы ко мне не обращались с той или иной просьбой медицинского характера.
Помочь с лечением, с получением лекарств, с госпитализацией, с операцией, с обследованием, с реабилитацией, с нормальным уходом в больнице, с попаданием к врачу в поликлинике…
Что я делаю? Хватаюсь за телефон.
Звоню в комитет по здравоохранению, звоню вице-губернатору по социальным вопросам, звоню в ее аппарат, звоню главным врачам больниц (за восемь лет познакомился почти со всеми) — и стараюсь «решить вопрос».
Очень часто получается. Но каждый раз, когда он решается, я сперва радуюсь, а потом думаю: как же так, почему все работает только в «ручном режиме»?
Почему здоровье, а порой и жизнь человека должны зависеть от того, знает ли он (или его друзья) депутата, и может ли попросить его о помощи?
Это ведь совершенно ненормально — система здравоохранения должна работать так, чтобы больному не надо было звонить депутату, а депутату не надо было звонить главному врачу… А она так не работает.
Конечно, при формально бесплатной (то есть, заранее оплаченной нашими налогами) медицине можно воспользоваться платной, где нет проблем — если есть соответствующие деньги. И очень многое в «оптимизированной» системе здравоохранения устроено так, что изо всех сил «выталкивает» людей из бесплатного сектора в коммерческий… Опять же, заставляя их дважды платить за одно и то же.
В питерском здравоохранении работает множество лично мне известных прекрасных врачей и медицинских сестер. И в системе городского здравоохранения работает немало лично известных мне порядочных и честных людей, грамотных и неравнодушных. Но с каждым годом от них из Минздрава требуют то реализовывать очередную «оптимизацию», то увеличивают количество никому не нужной отчетности, то меняют правила получения лекарств, то спускают еще какие-нибудь «мудрые» указания. От которых становится не лучше, а хуже.
Сколько на моей памяти их уже было, этих реформаторов-оптимизаторов, обожающих ставить смелые эксперименты на подведомственном населении!
А когда эксперименты проваливаются — без зазрения совести и отсутствия стыда они делают вид, что ничего страшного не случилось. Ведь ставился же опыт.
Глядишь, следующий будет удачным. Опять не вышло? Как в том анекдоте «у меня было еще столько идей»…
Экспериментируют они, впрочем, не на себе.
Точно так же, как авторы пенсионной реформы, для которых пенсия считается совсем по другим правилам, авторы «оптимизации» лечатся не там и не так, как объекты их экспериментов.
И авторы «транспортной» реформы не пользуются общественным транспортом.
Уверен: пока все «оптимизаторы» не окажутся с в одинаковом положении с «оптимизируемыми» — ничего не изменится.
И, кстати, а кто ответит — должностью хотя бы, — за провал «оптимизации»?




Рассказать друзьям:

О ситуации в Смольнинском

Друзья и коллеги, особенно — живущие в Центральном районе, не могу не сказать о ситуации в муниципальном образовании Смольнинское.
На выборах 8 сентября жители, как и во многих других муниципалитетах Центрального района, решительно отказали в доверии единороссам, которые ранее управляли муниципалитетом, в том числе — бывшему главе МО Григорию Ранкову (он даже не был избран депутатом).
Депутатами были избраны семеро «яблочников», в том числе глава петербургского отделения «Яблоко» и житель МО Смольнинское Екатерина Кузнецова, трое кандидатов, которых поддерживал штаб Навального, двое кандидатов от «Единой России», двое самовыдвиженцев — военных (точнее, «самомедвеженцы» — те же единороссы, только чуть замаскированные) и шестеро общественных активистов из движения «Центральный район за комфортную среду обитания».
И кандидатов от штаба Навального, и кандидатов от группы «Ц» мои коллеги из «Яблока» еще на этапе избирательной кампании рассматривали как естественных союзников — в борьбе с надоевшими единороссами. После выборов, учитывая сложившийся расклад, «Яблоко» предложило создать коалицию из 16 депутатов («Яблоко», штаб Навального, группа «Ц»). Выбрать главой МО Екатерину Кузнецову, представляющую самую крупную фракцию, заместителем главы МО (также на постоянной основе) — представителя группы «Ц», а депутатам от штаба Навального предложить возглавить комиссии совета. После этого единороссы и администрация уже не смогли бы, как раньше, «рулить» муниципалитетом.
Но не тут-то было. Сотрудничество с депутатами от штаба Навального после выборов наладилось сразу, а вот общественники из группы «Ц» предпочли де-факто объединиться с единороссами, контролируемыми администрацией!
Единственным предложением от «Ц» было – и глава и заместитель на постоянной основе только от группы «Ц», без вариантов. Яблочникам милостиво предложили возглавить комиссию по патриотическому воспитанию.
На обеих заседаниях муниципального совета они по всем вопросам дружно голосовали в унисон с депутатами от «ЕР» — отказываясь поддержать предложения «Яблока».
Особенное неприятие у них вызвала кандидатура Екатерины Кузнецовой на пост главы МО — видимо, ее было решено не допустить на этот пост во что бы то ни стало, даже ценой фактического объединения с единороссами.
На первом заседании совета активисты из группы «Ц» предложили на пост главы МО своего представителя Викторию Фадееву, которая вообще шла на выборы от КПРФ.
Понять эту логику, мягко говоря, трудно. Жители «Смольнинского» уж точно не голосовали за то, чтобы муниципалитетом руководили коммунисты — как не голосовали за то, чтобы им руководили единороссы.
Естественно, депутаты от «Яблока» отказались поддерживать это вдохновляющее предложение. Яблочники прямо на заседании предложили продолжить переговоры с группой «Ц» и отказались голосовать за кандидатуру, удобную ЕР.
И получили от группы «Ц» и ее координатора (не избранного депутатом) Ярослава Кострова досужие обвинения в «нежелании работать для жителей».
На втором заседании совета главу опять не выбрали. Так как группа «Ц» отказалась участвовать в каких либо переговорах, депутаты от «Яблока» сразу сообщили , что не будут участвовать в голосовании за главу МО.
На втором заседании депутаты от «Ц» и ЕР вновь попытались провести выборы из одной кандидатуры, правда, в этот раз выдвинули другого кандидата от «Ц» — Елену Мишкинис. При этом депутаты от группы «Ц» вновь голосовали в унисон с депутатами от «Единой России». Естественно, выборы не состоялись.
А после заседания они решили вновь «наехать» на «Яблоко», обвинив «яблочников» в том, что им, мол, «не нужна ни работа, ни глава совета», и что они «никогда не работали в районе и проблем его не знают».
Характерно, что к этому «наезду» в Сети тут же радостно подключилась парочка муниципалов из других районов, от «Партии роста» и «Справедливой России». Одни из них поддерживают Путина и его политику, в том числе в Крыму, другие сперва снимают портрет Путина в муниципалитете, а потом, испугавшись, возвращают его обратно. Это нам очень знакомо — бороться с «Яблоком» куда легче и безопаснее, чем с Путиным и «Единой Россией»…
Что касается того, кто где работал, то стоит напомнить, как шесть лет назад «яблочники» вместе с жителями (я тоже в этом участвовал) спасли от сноса бывшие Аракчеевские казармы на Шпалерной улице, 51 — встав на пути тяжелой техники. Одним из лидеров этой инициативной группы была именно Екатерина Кузнецова, много лет живущая на Тверской улице, рядом с «горячей точкой». Потом «яблочники» вместе со мной занимались и сохранением 44-й поликлиники, и помощью жителям 9-й Советской (где начавшаяся стройка привела к трещинам в соседних домах), и недопущением застройки Мытного двора, и другими проблемами округа. Это, видимо, и называется «никогда не работать в районе» и «не знать его проблем»?
С уважением отношусь к работе активистов группы «Центральный район за комфортную среду обитания», много раз им помогал и поддерживал. Но никогда не соглашусь с попытками некоторых ее представителей объявить себя единственными защитниками территории, отрицая вклад других людей в решение проблем Центрального района.
Что дальше? Невооруженным глазом видно стремление депутатов от группы «Ц» вместе с единороссами отстранить от решения ключевых вопросов «Яблоко». И по сути, «сдать» муниципалитет администрации. Той самой, которую они раньше ругали, а теперь, переобувшись на ходу, начали активно расхваливать.
«Яблоко» стремится работать в «Смольнинском». И готово к честным договоренностям с другими политическими силами, оппозиционными власти. Но оно категорически не готово к сговору с администрацией и к выборам удобного администрации района главы МО. Потому что это будет вопиющим нарушением воли жителей, которые голосовали 8 сентября за смену власти в «Смольнинском».
«Яблоко» будет отстаивать эту волю. И делать все для того, чтобы решить проблемы жителей. Сколько бы палок в колеса нам не ставили.
Без сомнения, я буду помогать нашим депутатам в «Смольнинском» всем, чем смогу.




Рассказать друзьям:

Простили африканским странам 20 миллиардов долларов

Президент Путин с барского плеча простил долги странам Африки — 20 миллиардов долларов.
Пресс-секретарь Песков уже заливается соловьем, объясняя, что долги были «невозвратные», зато теперь как вольготно будет работать в Африке российским компаниям!
Эти сказки, — про «безнадежные долги», — мы слышим каждый раз, когда очередному диктаторскому режиму прощаются очередные несчетные миллиарды.
Вместо того, чтобы требовать их возврата, или хотя бы получить часть долга «натурой» — природными ресурсами или товарами.
20 миллиардов долларов — это 1.3 триллиона рублей.
Планируемые расходы федерального бюджета-2020 на здравоохранение — 1 триллион рублей. Меньше, чем прощено Африке.
А расходы всех вместе региональных бюджетов за 2019 год на здравоохранение — как раз около 1.3 триллиона рублей. Примерно то же, что прощено.
Так что, дорогие товарищи, не обессудьте потом, что на лечение не хватает.
Что в больницу надо со своими лекарствами и постельным бельем.
И что на сложные операции или дорогостоящее лечение для больных детей родители должны собирать деньги с протянутой рукой через СМИ — чтобы спасти детям жизнь.
И одновременно Госдума принимает решение о продлении «заморозки» накопительной пенсии еще на год. Вынимая из карманов будущих пенсионеров «накопления» в объеме около 640 млрд. рублей, или около 10 млрд. долларов. Экономя половину от того, что «простили» Африке…
В любой стране, где власть зависит от граждан, за такими решениями последовала бы немедленная и позорная отставка президента и правительства и досрочные выборы парламента.
А нашим правителям — все божья роса.
Но это обязательно закончится.
И отвечать обязательно придется.
За все содеянное, украденное и разворованное.




Рассказать друзьям:

Очередной заход по Верховному суду

Друзья, некоторые итоги рассмотрения вопроса об очередном месте строительства пресловутого «судебного квартала», где хотят разместить Верховный суд.
Ранее его пытались строить на Набережной Европы – но теперь там в качестве «щедрого подарка» к выборам Беглова все-таки будет парк. На котором, напомню, «Яблоко» настаивало несколько лет, но наши предложения неизменно отклонялись.
На этот раз, местом для Верховного суда выбран сад на Неве – на Смольной набережной.
И сегодня, 23 октября, ЗАКС принял в двух чтениях проект закона о выводе сада на Неве (площадь более 2.5 гектаров) из перечня ЗНОП.
Я выступал на заседании и напоминал, что сам по себе переезд Верховного суда – бессмысленное и беспощадное мероприятие и трата огромных денег (еще в 2013 году называлась сумма в 65 миллиардов рублей). Что самая неактуальная задача для российского правосудия – это переезд Верховного суда. Что Верховный суд пальцем о палец не ударяет, чтобы защитить политзаключенных, отменить итоги сфальсифицированных выборов, защитить свободу собраний. И что для престижа Петербурга не нужен никакой Верховный суд в нашем городе. Тщетно: единороссы и их союзники дружно проголосовали.
В качестве «компенсации» потери сада на Неве нам срочно предложено включение в ЗНОП участков, расположенных вдоль проезжих частей улиц или набережных. Участков, которым не грозит застройка, которые не имеют самостоятельной «рекреационной» роли. Иначе говоря, жители теряют 2.5 гектара сада на Неве, но не получают взамен ничего нового.
Мне представляется это совершенно недопустимым.
Поддерживаю моих коллег из МО Смольнинское, где «яблочники» сегодня будут инициировать обращение муниципального совета к Законодательному Собранию. Они намерены требовать 30 октября не принимать закон в третьем чтении (чтобы сохранить сад на Неве), а если большинство ЗАКСа все-таки решится принять закон – создать на территории МО новые зеленые зоны, полностью компенсирующие территорию сада на Неве, и составить план-график озеленения. Кроме того, наши муниципальные депутаты будут инициировать местный референдум в «Смольнинском» по этому вопросу.
Сад на Неве надо сохранить.
Если кому-то очень хочется строить в Петербурге «судебный квартал» — ищите другое место. Или в районе аэропорта, в Шушарах или рядом, или на «намыве» на Васильевском, или в других местах, но не в центре, где каждый квадратный метр зеленых насаждений на счету.




Рассказать друзьям:

Избирком не для всех

10 октября петербургский горизбирком своим решением запретил гражданам, обратившимся в суд с жалобами на нарушения на выборах, получать доступ к видеозаписям происходившего во время голосования и определения результатов (установления итогов) на избирательных участках и в помещениях избирательных комиссий. Этот доступ теперь предоставляется только суду — и только по его запросу. Смысл этого решения кристально прозрачен: максимально скрыть свидетельства преступлений против избирательных прав.

Когда вводили систему видеонаблюдения — мы сначала порадовались: теперь-то жуликов можно будет схватить за руку.

Потом выяснилось, что свободный доступ к видеонаблюдению у граждан имеется только в онлайн-режиме в день голосования.

А получить этот доступ после голосования не так-то просто — решениями ЦИК и петербургской ГИК установлена достаточно громоздкая процедура.

Сначала надо подать жалобу в избирком или суд, и только после этого можно написать заявку в горизбирком на предоставление видеозаписи. При этом, что важно, в заявке надо указать конкретное время «начала и завершения требуемого события на видеозаписи» и «указание на нарушение, допущенное, по мнению заявителя, в указанное время в помещении для голосования или помещении территориальной избирательной комиссии».

Логичнее было бы противоположное: имея свободный доступ к видеозаписям, избиратель, кандидат в депутаты или наблюдатель смотрит запись, обнаруживает нарушение — и только потом пишет жалобу. Но горизбирком установил порядок, при котором надо сначала пожаловаться, указав на нарушение, а уже потом запрашивать видеозапись, где оно зафиксировано. Понятно, что это куда сложнее сделать.

Теперь, с принятием решения ГИК от 10 октября, доступ к видеозаписям еще более усложнился.

Решение ГИК (поддержанное не всеми — член ГИК от «Яблока» Ольга Покровская, Екатерина Фесик от «Справедливой России» и Николай Левшин от КПРФ выступали категорически против) таково:«В случае поступления заявки от лица, участвующего в административном деле, находящемся в производстве суда общей юрисдикции, а также запроса о предоставлении доступа к видеозаписям, полученным в ходе видеонаблюдения в помещении для голосования, помещении ТИК, от суда общей юрисдикции, рассматривающего данное административное дело, доступ к соответствующей видеозаписи предоставляется только суду».

Переведем с юридического на русский. Представим себе, что кандидат в депутаты, наблюдатель или избиратель жалуется в суд на нарушения на выборах и хочет в суде опереться на видеозапись, где эти нарушения могли быть зафиксированы.

Он может попросить ГИК предоставить эту видеозапись, но даже если суд тоже направит в ГИК соответствующий запрос — заявителю эту видеозапись все равно не дадут. Ее дадут только суду, который и будет решать, как эту запись использовать.

Это прямое ограничение прав граждан на информацию (о чем и говорила Ольга Покровская на заседании ГИК).

Как им готовиться к судам, не имея предварительного доступа к видеозаписям? Как объяснить суду, что именно смотреть в многочасовой записи?

Попытаться ознакомиться с записями в канцелярии суда? Не факт, что там будет необходимое техническое оборудование для этого, да и провести несколько часов в канцелярии, отсматривая запись в поисках нужного эпизода, не так-то просто. Куда проще и удобнее делать это дома, но решение ГИК эту возможность закрывает. А если недостаточно подробно указать на нарушение и не знать его точное время его совершения — суд вполне может отказаться запрашивать видеозапись.

Проблема, конечно, еще и в том, что нигде в избирательном законодательстве о видеозаписях не говорится ни слова. В законе нет ни нормы о том, что они обязательны, ни о том, что их просмотр возможен не только в онлайн-режиме в день голосования (что сегодня может сделать любой), но и потом, после выборов, когда возникает такая необходимость. Все, что касается видеонаблюдения, сегодня регулируется исключительно решениями избирательных комиссий — ЦИК, региональных и прочих избиркомов. А они, как показывает практика, в избытке гласности вовсе не заинтересованы.

Примечательно, что за две недели до указанного решения питерской ГИК, на заседании ЦИК в очередной раз рассматривали недавние петербургские муниципальные выборы. И в очередной раз подвергли уничтожающей критике работу ГИК, как и всю городскую избирательную систему. Вот только ни малейшего толку от этих громких слов, как и прежде, не было.

Председатель ЦИК Элла Памфилова и ее коллеги не жалели разгромных эпитетов для питерских коллег, которые работали, по их мнению, из рук вон плохо.

И приводили статистику: почти 1200 жалоб во время избирательной кампании поступило в ЦИК из Петербурга, и лишь 800 — из всех остальных регионов, вместе взятых.

Вспоминали, что массовые нарушения были в Петербурге еще на муниципальных выборах 2014 года — но на руководящих постах в ИКМО (избирательных комиссиях муниципальных образований) остались очень многие из тех, кто был уличен в беззакониях и фальсификациях. И все, что было пять лет назад — тайное назначение муниципальных выборов, закрытые двери ИКМО, гопники и качки, блокировавшие для оппозиционных кандидатов возможность сдать документы, махинации при надомном голосовании, незаконные «пересчеты» результатов, кардинально менявшие первоначальные итоги (замечу: исключительно в пользу «партии власти». — Б. В.), — повторилось в куда больших масштабах именно в силу безнаказанности прошлых нарушений.

Все это, безусловно, так. И работа питерской ГИК (которая во многих случаях или умыла руки, закрыв глаза на вопиющие нарушения закона, или поддержала жуликов из ИКМО, которые подменяли документы кандидатов и фальсифицировали протоколы голосования, или проявила странную близорукость, не позволившую увидеть многочисленные нарушения, происходившие на избирательных участках) заслуживает негативной оценки. Но никак нельзя обойти вниманием и саму ЦИК, метавшую громы и молнии в адрес питерских выборов и клеймившую нарушения на них — но практически ничего не сделавшую для изменения ситуации.

ЦИК во многих случаях отказывалась регистрировать кандидатов, которые были незаконно сняты с выборов, хотя по закону имела на это право. Вместо этого она отправляла вопрос на «новое рассмотрение» в питерские комиссии, которое часто заканчивалось новыми отказами.

ЦИК жаловалась на недостаток полномочий, чтобы влиять на действия ИКМО, — забывая, что в соответствии с 31-й статьей ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав…» она имеет право в течение трех месяцев после выборов обратиться в суд с требованием расформировать те ИКМО, которые не выполнили решение суда, или решение ГИК, или самой ЦИК. Такие случаи есть (например, печально известная ИКМО «Черная речка») — но о подаче заявлений в суд от имени ЦИК ничего неизвестно.

ЦИК «грозила пальчиком» главе ГИК Виктору Миненко, но скромно умалчивала, что он был назначен на эту должность именно по представлению ЦИК, и политическая ответственность здесь несомненна.

Правда, Памфилова предложила Миненко (и большей части ГИК) написать заявления об уходе. Но никто не сомневается, что это чисто риторическое предложение. Между тем в последние годы каждый раз, когда рассматривался вопрос о назначении (по представлению ЦИК) председателя ГИК, из Москвы предлагались только кандидатуры, прочнейшим образом связанные с администрацией или там работающие. И это в ситуации, когда администрация является не органом, который технически обеспечивает проведение выборов, содействуя избирательным комиссиям, а активным игроком на избирательном поле. А относительно независимые от власти кандидатуры на пост главы ГИК отклонялись.

Что касается городской избирательной системы, то ничего не известно о попытках ЦИК хотя бы поставить на рассмотрение (а не только призывать к этому) действительно назревшие вопросы.

Например, о существенной реформе самих избирательных комиссий, которые сегодня назначаются именно теми органами, выборы которых они должны проводить. В результате немалую часть комиссий составляют действующие чиновники, бюджетники и иные лица, подчиненные будущим кандидатам от партии власти.

Изменить это положение дел очень просто — формировать комиссии не по административному, а по партийному принципу, чтобы их членов назначали только партии, участвующие в выборах.

Увы: о поступлении от ЦИК таких предложений также ничего не известно.




Рассказать друзьям: